20 лет назад в Москве произошли два чудовищных теракта. 8 сентября 1999 года в 23 часа 59 минут 58 секунд в районе Печатников, на улице Гурьянова, была взорвана 9-этажка. В результате обрушения двух подъездов погибли 106 человек, еще 690 получили различные ранения.
Через 5 дней, 13 сентября, когда был объявлен общенациональный траур, в 5 часов утра произошел взрыв в подвальном помещении 8-этажного дома №6, корпус 3, по Каширскому шоссе. Кирпичный дом был полностью разрушен. Погибли 124 человека, лишь двум жильцам, кто тогда был дома, удалось спастись. Это 24-летний Максим Мишарин, который жил на втором этаже, и 42-летний Юрий Сафонцев, чья квартира располагалась на седьмом этаже.
Накануне скорбной даты Максим Мишарин рассказал «МК», что тогда пережил ранним утром, о погибших родителях, долгой реабилитации, врачах, которые поставили его на ноги, письмах поддержки и травмах, которые до сих пор дают о себе знать.
На месте взорванного дома №19 на улице Гурьянова и соседнего дома №17, который был поврежден взрывной волной, теперь стоят четыре 25-этажки, а рядом — храм-часовня в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость».
На месте разрушенного взрывом дома на Каширском шоссе был возведен памятный знак в виде небольшой часовенки. Позже здесь появилась мемориальная доска, на которой золотом были выбиты имена 124 погибших. Чтобы ее установить, среди местных жителей проводился опрос. Было немало тех, кто не хотел, чтобы жилая зона напоминала кладбище…
За 20 лет маленькие елочки и лиственницы вымахали на добрых десять метров. На розовой гранитной плите стоит корзина с гвоздиками, лежат лилии и хризантемы. Около подножия часовни кто-то поставил иконки, свечи, а еще здесь много детских игрушек. При взрыве дома погибло много детей.
— Я несколько раз в месяц прихожу сюда, когда возвращаюсь с работы, — говорит Максим Мишарин. — У меня нет ощущения, что это братская могила, наоборот, мне здесь очень спокойно. Стою у часовенки, молюсь. Каждый год, накануне 13 сентября, ставлю у лампадки фотографию родителей. Мечтаю, чтобы они мне чаще снились. Но это происходит редко. В такие дни просыпаюсь счастливым, кажется, что мама с папой живы, и не сразу понимаю, что это всего лишь сон.
При взрыве дома погибли целые семьи. Читаю фамилии и имена на мемориальной доске: Чепурины Андрей, Михаил, Галина, Лариса, Юля. Кобец Арина, Диана, Ирина, Сергей. Никитины Алексей, Елизавета, Наталья. Жуковы Алевтина, Любовь, Светлана. Варданян Виктория, Генриетта, Сергей…
Подойдя к плите, Максим проводит ладонью по надписи «Мишарин Феликс Петрович, Мишарина Вера Васильевна». Его отцу было 58, маме — 50.
— В то лето 1999-го они часто приезжали ко мне в Москву на выходные, — рассказывает Андрей. — В воскресенье, 12 сентября, должны были уехать домой, в Тверскую область. Но остались до понедельника из-за неудобного расписания электричек. Им нужно было пересаживаться с одного электропоезда на другой. А в пять утра прогремел взрыв.
Максим сотни раз прокручивал события того раннего утра в голове.
— Было уже достаточно светло. Я очнулся от собственного крика, понял, что лечу. Потом был сильный удар. Открыв глаза, увидел очертания соседних домов, школу. В воздухе висела взвесь из пыли и песка. Кругом были битые кирпичи, обломки бетонных плит, арматура. Я подтянулся на руках, вылез на гору камней. Ноги у меня были переломаны, закручены. Перелезть дальше через плиты я не мог. Когда пыль стала оседать, увидел выбитые окна в соседних домах, осознал окончательно, что произошел теракт. Тем более что пять дней назад взорвался дом на улице Гурьянова.
Через 5 дней, 13 сентября, когда был объявлен общенациональный траур, в 5 часов утра произошел взрыв в подвальном помещении 8-этажного дома №6, корпус 3, по Каширскому шоссе. Кирпичный дом был полностью разрушен. Погибли 124 человека, лишь двум жильцам, кто тогда был дома, удалось спастись. Это 24-летний Максим Мишарин, который жил на втором этаже, и 42-летний Юрий Сафонцев, чья квартира располагалась на седьмом этаже.
Накануне скорбной даты Максим Мишарин рассказал «МК», что тогда пережил ранним утром, о погибших родителях, долгой реабилитации, врачах, которые поставили его на ноги, письмах поддержки и травмах, которые до сих пор дают о себе знать.
На месте взорванного дома №19 на улице Гурьянова и соседнего дома №17, который был поврежден взрывной волной, теперь стоят четыре 25-этажки, а рядом — храм-часовня в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость».
На месте разрушенного взрывом дома на Каширском шоссе был возведен памятный знак в виде небольшой часовенки. Позже здесь появилась мемориальная доска, на которой золотом были выбиты имена 124 погибших. Чтобы ее установить, среди местных жителей проводился опрос. Было немало тех, кто не хотел, чтобы жилая зона напоминала кладбище…
За 20 лет маленькие елочки и лиственницы вымахали на добрых десять метров. На розовой гранитной плите стоит корзина с гвоздиками, лежат лилии и хризантемы. Около подножия часовни кто-то поставил иконки, свечи, а еще здесь много детских игрушек. При взрыве дома погибло много детей.
— Я несколько раз в месяц прихожу сюда, когда возвращаюсь с работы, — говорит Максим Мишарин. — У меня нет ощущения, что это братская могила, наоборот, мне здесь очень спокойно. Стою у часовенки, молюсь. Каждый год, накануне 13 сентября, ставлю у лампадки фотографию родителей. Мечтаю, чтобы они мне чаще снились. Но это происходит редко. В такие дни просыпаюсь счастливым, кажется, что мама с папой живы, и не сразу понимаю, что это всего лишь сон.
При взрыве дома погибли целые семьи. Читаю фамилии и имена на мемориальной доске: Чепурины Андрей, Михаил, Галина, Лариса, Юля. Кобец Арина, Диана, Ирина, Сергей. Никитины Алексей, Елизавета, Наталья. Жуковы Алевтина, Любовь, Светлана. Варданян Виктория, Генриетта, Сергей…
Подойдя к плите, Максим проводит ладонью по надписи «Мишарин Феликс Петрович, Мишарина Вера Васильевна». Его отцу было 58, маме — 50.
— В то лето 1999-го они часто приезжали ко мне в Москву на выходные, — рассказывает Андрей. — В воскресенье, 12 сентября, должны были уехать домой, в Тверскую область. Но остались до понедельника из-за неудобного расписания электричек. Им нужно было пересаживаться с одного электропоезда на другой. А в пять утра прогремел взрыв.
Максим сотни раз прокручивал события того раннего утра в голове.
— Было уже достаточно светло. Я очнулся от собственного крика, понял, что лечу. Потом был сильный удар. Открыв глаза, увидел очертания соседних домов, школу. В воздухе висела взвесь из пыли и песка. Кругом были битые кирпичи, обломки бетонных плит, арматура. Я подтянулся на руках, вылез на гору камней. Ноги у меня были переломаны, закручены. Перелезть дальше через плиты я не мог. Когда пыль стала оседать, увидел выбитые окна в соседних домах, осознал окончательно, что произошел теракт. Тем более что пять дней назад взорвался дом на улице Гурьянова.
Comments
Post a Comment